Жизнь замечательных людей

Иван Михайлович Сеченов родился 1 августа 1829 года в селе Тёплый Стан Симбирской губернии (ныне село Сеченово Нижегородской области) в семье отставного офицера и крепостной крестьянки, получившей вольную перед замужеством. Происхождение наложило особый отпечаток на характер будущего учёного: он рос в атмосфере, далёкой от столичного блеска, зато близкой к реальной жизни, к природе, к живому наблюдению за миром. Эта укоренённость в конкретном, осязаемом опыте впоследствии стала одной из определяющих черт его научного стиля.

Первоначальное образование Сеченов получил дома, затем поступил в Главное инженерное училище в Петербурге, которое окончил в 1848 году. Несколько лет он служил в сапёрном батальоне, однако военная карьера не привлекала его. В 1850 году Сеченов вышел в отставку и поступил на медицинский факультет Московского университета — шаг, круто изменивший всю его дальнейшую судьбу.

Московский университет дал Сеченову фундаментальную медицинскую подготовку, но главное — пробудил в нём страсть к физиологии. В 1856 году, получив степень доктора медицины, он отправился за границу для совершенствования в науках — и это заграничное путешествие оказалось для него поистине определяющим.

На протяжении нескольких лет Сеченов работал в лабораториях крупнейших европейских учёных своего времени. Он стажировался у Иоганна Мюллера и Эмиля Дюбуа-Реймона в Берлине, у Карла Людвига в Вене и Лейпциге, у Германа Гельмгольца в Гейдельберге, у Клода Бернара в Париже. Каждое из этих имён — веха в истории мировой науки, и сам факт, что молодой русский физиолог работал бок о бок со всеми этими титанами, свидетельствует о масштабе его дарования и целеустремлённости.

Именно в эти годы окончательно сформировалось убеждение Сеченова: физиология должна быть строго экспериментальной наукой, опирающейся на точные измерения и объективные методы. Никакой умозрительности, никакой «натурфилософии» — только опыт, только факт, только проверяемое знание.

В 1860 году Сеченов вернулся в Россию и занял кафедру физиологии в Медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге. Ему было тридцать лет, и впереди была долгая, насыщенная научная жизнь.

Последующие десятилетия Сеченов работал в нескольких крупнейших научных учреждениях России. После Медико-хирургической академии он преподавал в Новороссийском университете в Одессе (1871–1876), затем в Петербургском университете, а с 1889 года — в Московском университете, где и завершил свою профессорскую деятельность. Где бы он ни работал, вокруг него неизменно складывалась школа учеников, а его лаборатории становились центрами физиологической мысли.

Научный диапазон Сеченова был необычайно широк. Он занимался физиологией кровообращения и дыхания, исследовал газообмен крови, изучал электрические явления в нервной системе, разрабатывал теорию мышечного чувства. Но главным делом его жизни стала физиология нервной системы и мозга — и именно здесь он совершил открытия, вошедшие в золотой фонд мировой науки.

В 1862 году, работая в Париже в лаборатории Клода Бернара, Сеченов сделал открытие, принёсшее ему мировую известность: он обнаружил явление центрального торможения — способность определённых структур головного мозга задерживать, тормозить рефлекторные реакции спинного мозга. Это явление вошло в науку под названием «сеченовского торможения» и стало одним из краеугольных камней нейрофизиологии. Открытие показало, что нервная система — это не просто проводник возбуждения, но сложная регуляторная система, в которой торможение играет роль не менее важную, чем возбуждение.

В 1863 году Сеченов написал работу, которой суждено было стать одним из самых знаменитых и скандальных научных текстов в истории отечественной науки. Первоначально она предназначалась для журнала «Современник» — флагмана русской радикально-демократической мысли, редактируемого Некрасовым, — и должна была выйти под названием «Попытка ввести физиологические основы в психические процессы».

Однако цензура не пропустила публикацию в «Современнике», усмотрев в тексте угрозу общественным устоям и нравственности. В итоге статья вышла в «Медицинском вестнике» в том же 1863 году под новым названием — «Рефлексы головного мозга». Вскоре она была опубликована отдельной брошюрой, которую немедленно конфисковали. Прокурор Петербурга потребовал привлечь автора к уголовной ответственности за «разрушение нравственных устоев общества». Сеченов, по преданию, ответил на это невозмутимо: единственным его орудием является лягушка, и он готов ответить на все обвинения именно с её помощью.

Дело в итоге замяли, но сам факт судебного преследования научной книги красноречиво свидетельствует о том, насколько взрывным было её содержание для своего времени.

Основная идея «Рефлексов головного мозга» может быть сформулирована кратко и резко: все акты сознательной и бессознательной душевной жизни суть рефлексы. Эта фраза, открывающая новый взгляд на природу психики, требует пояснения.

В физиологии середины XIX века понятие рефлекса было хорошо разработано применительно к спинному мозгу: раздражение → передача по нервным путям → ответная реакция организма. Рефлекс понимался как элементарный, автоматический, «бездушный» механизм. Головной мозг, а тем более психика — мышление, чувство, воля — традиционно считались чем-то принципиально иным, стоящим вне досягаемости физиологического анализа.

Сеченов совершил интеллектуальный переворот: он распространил принцип рефлекса на деятельность головного мозга, на всю психическую жизнь человека. Любой психический акт, утверждал он, имеет ту же принципиальную структуру, что и спинномозговой рефлекс: он начинается с внешнего раздражения, проходит через центральную нервную систему и завершается ответным движением, действием, реакцией.

Пожалуй, самым смелым и скандальным аспектом «Рефлексов головного мозга» было то, что Сеченов предложил строить психологию как естественную науку, полностью отказавшись от понятия бестелесной, нематериальной души.

Традиционная психология его времени была либо умозрительной философской дисциплиной, либо — в лучшем случае — описательной наукой, опиравшейся на интроспекцию (самонаблюдение). Сеченов настаивал: такой подход ненадёжен и ненаучен. Самонаблюдение субъективно и не может служить основой объективного знания. Психология должна изучать поведение, то есть объективно наблюдаемые реакции организма на внешние раздражения, — и должна делать это методами физиологии.

«Научная психология, — писал Сеченов, — должна быть основана на физиологии нервной системы». Психические явления суть функции мозга, и их изучение должно опираться на знание физиологических механизмов.

Этот тезис воспринимался современниками как покушение на достоинство человека, на его свободу и духовность. Если все наши мысли, чувства и поступки — не что иное, как рефлексы, не детерминированы ли мы полностью, подобно автоматам? Сеченов не уклонялся от этого вопроса, но отвечал на него иначе, чем боялись его критики: детерминизм не отменяет богатства и сложности психической жизни, он лишь указывает на её реальные, природные основания.

«Рефлексы головного мозга» имели не только теоретическое, но и глубоко практическое измерение. Если поведение человека определяется системой рефлексов, формирующихся под влиянием внешних воздействий, то воспитание приобретает огромное значение: именно оно формирует те условные связи, те рефлекторные паттерны, из которых слагается характер и поведение.

Сеченов писал о том, что человек «рождается без характера» — не в том смысле, что он чистый лист, но в том, что его характер определяется совокупностью воздействий, которые он испытал. Отсюда следовал важный воспитательный вывод: среда, условия жизни, образование имеют первостепенное значение для формирования личности. Эта идея была близка демократической интеллигенции 1860-х годов, видевшей в просвещении и изменении социальных условий главный путь к совершенствованию человека.

Нельзя понять «Рефлексы головного мозга» в отрыве от той взрывоопасной идейной атмосферы, в которой они появились. 1860-е годы в России — эпоха великих реформ и великих споров, эпоха Чернышевского и Писарева, нигилизма и материализма, страстной веры в науку как орудие освобождения.

Молодое поколение «шестидесятников» жадно читало Сеченова: в его «Рефлексах» они видели научное подтверждение своего материалистического мировоззрения, доказательство того, что человек — часть природы и что его поведение подчиняется естественным законам, а не воле провидения или мистическим силам. Известно, что роман Чернышевского «Что делать?» (1863) создавался в то же время, что и «Рефлексы»; рационально-волевой образ «нового человека» в романе во многом перекликается с сеченовскими идеями о природе воли и характера.

Вместе с тем Сеченов был далёк от вульгарного материализма. Он был прежде всего учёным, а не идеологом, и тщательно отделял то, что доказано экспериментом, от того, что является лишь экстраполяцией или убеждением.

Невозможно говорить о Сеченове, не упомянув о его отношении к Ивану Петровичу Павлову — учёному, который развил его идеи в грандиозное учение об условных рефлексах.

Павлов сам называл Сеченова своим учителем и предшественником. «Рефлексы головного мозга» заложили фундаментальный принцип, на котором Павлов построил здание учения об условных рефлексах и высшей нервной деятельности: мозг работает по принципу рефлекса, а поведение животных и человека есть система рефлекторных реакций, формирующихся и изменяющихся под влиянием опыта.

Если Сеченов был прежде всего теоретиком и открывателем принципов, то Павлов превратил эти принципы в экспериментально верифицированную, строго разработанную научную систему. Их связь — прекрасный пример того, как научная мысль развивается преемственно, передавая эстафету от поколения к поколению.

Современники единодушно свидетельствовали об исключительном обаянии личности Сеченова. Он не был кабинетным учёным, замкнутым в башне из слоновой кости: его интересовала жизнь во всех её проявлениях, он был внимателен к людям, к студентам, к судьбам своей страны. Он активно поддерживал право женщин на высшее образование в то время, когда это было далеко не очевидным, и способствовал тому, чтобы женщины могли работать в его лаборатории.

Его жена и ближайший соратник — Мария Александровна Боковa — была одной из первых русских женщин-врачей. Их союз был не только личным, но и интеллектуальным: они разделяли взгляды, работали рядом, поддерживали друг друга в нелёгкой жизни учёного в России XIX века.

Сеченов был человеком строгим к себе и своим выводам. Он никогда не выходил за рамки того, что считал доказанным, и ненавидел пустые слова. При этом он обладал даром широкого обобщения — способностью увидеть за конкретным экспериментальным фактом далеко идущий принцип.

Иван Михайлович Сеченов скончался 2 ноября 1905 года в Москве. За несколько месяцев до смерти он стал свидетелем революционных потрясений 1905 года — и, по воспоминаниям, с глубоким волнением следил за событиями, всегда оставаясь человеком, думающим о судьбе России.

Его научное наследие огромно. Перечислим главные итоги:

• Открытие центрального торможения («сеченовское торможение») — фундаментальный факт нейрофизиологии, вошедший во все учебники.
• Рефлекторная теория психики — принцип, революционизировавший психологию и проложивший путь к её превращению в объективную науку.
• Программа объективной психологии — методологический манифест, предвосхитивший бихевиоризм (Уотсон), физиологическую психологию (Павлов) и деятельностный подход (Выготский, Леонтьев).
• Учение о роли мышечного чувства и движения в познании — идеи, развитые в «Элементах мысли» и предвосхитившие моторные теории восприятия.
• Основание физиологии труда как научной дисциплины.

В более широком культурном смысле Сеченов был символом того, что наука способна отвечать на самые глубокие вопросы о природе человека — без мистики и умозрения, но и без упрощения.